Солдаты должны были заниматься и упражнениями. Вспомним, что для увеличения физической, силы они получали от командования приказы на выполнение различных общественнополезных работ – они возводили города и сооружения, прокладывали дороги. Вот пример, заслуживающий упоминания: акведук города Беджайя (бывш. Бужия) (*10) в Мавретании Цезарейской. Местные жители, не имевшие возможности справиться с его постройкой, обратились к своему наместнику, который, в свою очередь, попросил своего коллегу, легата III Августова легиона, прислать архитектора. В 137 г. librator Ноний Дат разработал проект акведука, потом после неудачных попыток гражданских лиц в 149 и 151-152 гг. он сам приехал на место строительства; рабочую силу первоначально поставлял город, затем мавретанская армия. По окончании работ вода была проведена на расстояние в 21 км, спускаясь с высоты 428 м до 86 м и проходя через туннель (*11).

Важным фактором достатка солдат являлось жалованье. Историки не уделяли достаточного внимания доходам военнослужащих, обладавшим двумя основными чертами – они были, с одной стороны, относительно высокими, с другой – регулярными. Военные входили в число тех немногих людей античности, кто получал зарплату, и располагали тем достатком, который позволял им иметь солидный уровень зажиточности. Но в этот вопрос все же следует внести уточнения. В античности «шкала жалованья», разница между низкими и высокими доходами, была более четко выражена, чем в наши дни. Таким образом солдат покажется малооплачиваемым по сравнению с прокуратором, и высоко – в сравнении, с мелким крестьянином и сельским работникам, не говоря уже о рабах.

Важность этих платежей наглядно проявляется в церемониях, сопровождающих раздачу жалованья. При Адриане, на берегу Черного моря, раздавал жалованье офицер, прибывший с инспекцией (*14). В Дура-Европос в III в. военные сами ездили за жалованьем (ad opinionem stipendii). Они его доставляли, соблюдая определенное разделение обязанностей – пехотинцы обеспечивали безопасность перевозивших монеты верблюдов, всадники служили конным эскортом. Раздача жалованья, производимая в лагере, сопровождалась военным парадом, потом счета (ratio) отправлялись прокуратору (*15).

Если вопрос о способах выплаты жалования постепенно проясняется, то существуют гораздо большие трудности с выяснением того, какую сумму оно составляло. Незначительные надежные расчеты, выполненные исследователями, отражены в таблицах цифр, представляющихся разнородными и малодостоверными. Конечно, некоторые аспекты не вызывают сомнений. Так, очевидно, что римская армия подчинялась основному принципу, по которому место в иерархии и жалованье были взаимно связаны. Поэтому служба офицера оплачивалась лучше, чем центуриона, центуриона – лучше, чем солдата. Среди последних тоже прослеживаются градации, различавшие рядового и тех, кто получал 1,5 жалованья (sesquiplicarius), или два (duplicarius), и даже три (triplicarius). К тому же, в равной степени при расчете учитывался престиж войскового соединения – центурион преторианцев получал больше денег, чем центурион городских когорт, и он был лучше вознагражден в легионах, чем во вспомогательных войсках. Достоверно известно о неоднократных повышениях выплат при Ранней империи.

В III в. ситуация оказывается еще более сложной. Гипотеза об общем удвоении жалования при Максимине Фракийце, как кажется, не устояла под натиском папирусных документов из Панополя, которые позволяют предположить большую устойчивость в этой области в эпоху от Каракаллы до Диоклетиана (*21). Тем не менее, обесценивание денег, неизбежное для века кризиса, должно было быть компенсировано: воинская аннона представляла собой попытку урегулировать проблему со снабжением; более того, императоры увеличили внеочередные выплаты (donativa et liberalitates) и, вдобавок, выплаты осуществлялись частично натурой (*22). И как уже отмечал М. Кристоль (*23), кризис 250-274 гг. вынудил децентрализовать монетные дворы, которые были перенесены ближе к лимесу, и предпринять меры по унификации эмиссии монет.

Чтобы представить себе величину таких расходов, можно сравнить их, например, с теми, которые были выделены для выплаты императорским прокураторам в эпоху Траяна (*32): при этом принцепсе двадцать один из чиновников получал 60 тыс. сестерциев в год, двадцать девять – 100 тыс., тридцать четыре – 200 тыс., что составляет ежегодную выплату в 2,74 млн. денариев. Таким образом, видно, что армия фигурировала в государственном бюджете как одна из самых важных статей расходов. Императорские финансы постоянно находились в колеблющемся состоянии. В случаях срочной надобности приходилось прибегать к крайним средствам: «История Августов» сообщает нам, что Марк Аврелий вынужден был продавать свою посуду (*33). Макрин в 217 г. писал в сенат о трудностях, которые он испытывал по поводу трат (*34). Не говоря уже о тех выгодах, которые они (солдаты) получили от Севера и от его сына, было невозможно, – говорил он, – выплатить им жалованье в полном объеме и с теми высокими выплатами, которые они получали, но нельзя было и не выплатить его. В обычное время было невозможно иметь в своем распоряжении больше людей, чем уже имелось. Или же для этого надо было снизить жалованье, но так как именно оно являлось одной из основных притягательных черт военной службы для молодых людей, такого рода меры привели бы к принесению качества в жертву количеству. Таким был выбор, сделанный Диоклетианом.

Затем во вражеской стране военное право допускало мародерство, и многочисленные тексты говорят о больших размерах военных трофеев. Все то, что мы берем у врага, – по словам юриста Гая (*42), – становится нашим, с точки зрения естественного права» – обычай требует, чтобы «добыча в городе, взятом штурмом, принадлежала солдатам, а в городе, который капитулировал, – командующим» (*43): в первом случае солдаты сохраняют то, что завоевали, во втором – офицеры становятся собственниками благ, принадлежавших тем, которые сдались на их милость. Таким образом, можно проследить в разных обстоятельствах величину добычи (*44). После взятия Иерусалима, «в то время как святыня горела, римляне грабили все, что им попадало под руку». Эта победа имела следствием то, что «все солдаты до того были нагружены добычей, что в Сирии золото продавалось на вес, за половину его изначальной стоимости» (*45). На Колонне Траяна (*46) изображены солдаты, которые, после успешного завершения осады Сармизегетузы тащат сундук и тяжелые узлы; рельеф рассказывает также о знаменитом «золоте даков». На Колонне Аврелия (*47) можно увидеть множество сценок, где военные уводят, в полон скот и женщин. А Септимий Север обещал своим солдатам необычайный подарок – разграбление столицы Парфии (*48).

Но с точки зрения чисто экономической следует остерегаться всякого излишнего оптимизма. Люди, которые жили в первые три века нашей эры, совершенно не зная финансовых механизмов, совершили множество ошибок из которых можно выделить по крайней мере три. Прежде всего, и это мы видели, государство вело себя как «плохой патрон»: повышение выплат очень отдаленно соотносилось с кривой цен, что вызывало весьма серьезные дефляционные тенденции (не следует сводить экономическую конъюнктуру Ранней империи к одному только инфляционному направлению, безусловно, реально существовавшему и доминировавшему, но не позволяющему объяснить все). Во-вторых, значительность сумм, вложенных в армию, сделала равновесие между доходами и расходами хрупким, что создало настоящую монополию в бюджете в разделе расходов. Наконец, обычаи и коллективное мышление толкали солдат к накопительству. Значит, часть наличной денежной массы была «заморожена», и таким образом, исключена из общего экономического оборота. Власть, однако, поощряла эти обычаи: обязательные (250 денариев (*52)) и добровольные взносы были сложены в знаменных палатках, которые тем самым служили как бы сберегательной кассой, но такой, которая сама ничего никуда не вкладывала и не давала процентов – это были seposita и deposita, за которыми следили signiferi (*53). Но все же солдатские жалованья не переставали играть значительную экономическую роль в районах, где они тратились.

Снабжение лагеря было изначально облегчено зарождавшейся интендантской службой, а в дальнейшем введением в действие того, что потом получило название «военная аннона» (*56). В этой области остается еще несколько темных пятен. Начиная с эпохи Траяна (Ж. Гей) (*57) часть жалованья была заменена натуральным довольствием. По мнению Д. ван Бершема (*58), это нововведение принадлежит Септимию Северу, который установил новый налог. Оно было усовершенствовано Каракаллой и систематизировано во времена Гордиана III (*59). Правомерна другая версия, что речь идет не о дополнительном обложении, но о части старой анноны, которая взималась в пользу армии (*60). Оружие представляло еще одну очень значительную трату для солдат, которые должны были вооружаться сами (*61), чем отличались от современных армий. В I-II вв. каждый военный платил за свою экипировку, но уже в III в. государство ее предоставляло, при этом вычитая стоимость из жалованья военных (*62). Одежда и палатки также не выдавались (*63). Кроме того, армия использовала вьючных животных, тягловых быков на prata (позднее мы вернемся этому термину), верховых животных – лошадей и верблюдов (*64). В конце концов солдаты вели себя так, как любой относительно зажиточный потребитель. Об этом свидетельствуют документы, по которым воины совершают, различные покупки, как, например, в случае военного из XIII Сдвоенного легиона, который приобрел рабыню-критянку (*65).

Бывшая в ходу регламентация, впрочем, стимулировала траты. Существовало два варианта – покупка, сделанная частным лицом, либо войсковой единицей в качестве юридического лица. Во втором варианте командир производил оплату по приказу прокуратора (probatio, затем signatio) из фонда, депонированного в quaestura (*66). Солдаты и ветераны пользовались льготами (*67), например, освобождением от податей. Изначально они не платили военных налогов (трибута) и не несли общественные повинности (munera publica). Начиная с правления Домициана (*68), льготы распространились на portorium и vectigal (таможенные пошлины и земельный налог) и коснулись военного, его жены, детей и родителей. Все эти привилегии были перечислены в реестре ветеранов в Египте в ходе своего рода переписи, которая называлась греческим термином epikrisis (*69). Все же некоторые косвенные налоги должны были выплачиваться государству, в частности munera patrimonii – налоги, связанные с родовым земельным владением.

Данные об этом сохранила эпиграфика. В частности, ставки налогов обложения публично вывешивались (*70). В ряде найденных образцов напротив некоторых товаров указываются суммы. С.Ж. де Лаэ (*71) предполагал, поскольку изучаемые им документы происходили из Африки, что эти отчисления были составлены в рамках «IV publica Africae»: но эта гипотеза не соотносится с данными аналогичного документа, открытого в Сирии (см. примеч. 70).

Согласно менталитету той эпохи, солдаты, независимо от размера своих доходов, старались как можно меньше тратить, становясь сами производителями: лагерь частично, совмещал в себе функции промышленного предприятия (или, если угодно, ремесленного), и центра большого поместья. В каждой крепости имелась ремесленная мастерская, или fabrica, которая производила по мере надобности кирпичи либо оружие (*72). Крепости отводились также земли (*73), которые использовались для посевов, но чаще оставлялись под выпас скота. Так, одна надпись повествует нам, что «некий отряд был послан для заготовки сена» (vexillatio ad fenum secandum) (*74).

Ученые-эпиграфисты (*75) опубликовали ряд надписей на межевых камнях, ограничивавших пространство, на которое распространялись некоторые права собственности армии. В них для обозначения армейского владения используют два разных термина – prata и territorium. Так, между Бургосом и Сантандером нашли «императорский межевой столб, который разделял prata IV легиона и земли Юлиобрига» (*76). Еще один «императорский столб отделял prata IV легиона и земли Сегизамо». Но в других местах использовался термин territorium (*77). «Император Цезарь Марк Аврелий Север Александр, благочестивый и счастливый, Август, повелел построить эти бани на territorium II Вспомогательного легиона. Ответственность за эти строительные работы возложена на консула Флавия Марциана».

Насчитывают не менее пяти различных версий, которые пытаются объяснить разницу в значениях слов prata и territorium. А. Шультен (*78) считал, что оба термина обозначали одну и ту же земельную округу, но слово prata употреблялось в экономическом контексте, а territorium – для обозначения военных и административных дел. П. Солвей (*79) соглашается с этой смысловой разницей, но по его мнению, слово territorium обозначает землю большую по площади, чем prata. Territorium, термин чисто военный, по мнению Х. фон Петриковица (*80), может быть определен, если составить контурную карту мест, основываясь на найденных клейменых кирпичах с названием соответствующего военного соединения. По мнению P. Мак Маллена (*81) territorium, напротив, пространство чисто экономическое, и логично предположить также, что оно меньше по площади, чем потенциальное поле деятельности легиона или вспомогательного соединения. Наконец, М. Кандлер (*82) полагает, что, межевые столбы определяли расстояние по отношению к военному лагерю (a castris…) и включали только territorium.

Вторая версия кажется наиболее приемлемой. На практике, следует привлечь не два, а три различных понятия. Для хозяйственной сферы употреблялся термин prata, в пользу такого вывода его общий характер, вдобавок он нередко упоминался в связи с животноводством. Данные эпиграфики связывают его как с легионами, так и со вспомогательными войсками. Применительно к военным вопросам часто употреблялось слово territorium. Наконец, не надо забывать и об административном ресурсе. Легаты обычно исполняли обязанности правителей, отсюда история ряда областей зачастую переплетена с историей некоторых легионов (вспомним, например, III Киренаикский легион и Аравию). Тогда говорят о provincia, но надо подчеркнуть, что данный термин требует большой осторожности в употреблении. К примеру, провинция Нумидия была официально создана только при Септимии Севере, спустя столетие после прибытия III Августова легиона в Ламбезис, и включала в себя регион Константины? который я обычное время не был оккупирован войсками.

Разведение скота, которым военные отряды в качестве юридических лиц занимались на prata, не приносило индивидуальной выгоды солдатам. Но последние, как было сказано ранее, располагали некоторыми свободными средствами. Часть вырученных денег откладывалась, другая часть тратилась – например, на оплату увольнения у центурионов (*83) – оставшаяся часть вкладывалась в дело. Практиковалась выдача серебра в долг под проценты, либо закупка и последующая перепродажа с выгодой товаров. Привилегированное налоговое положение военных было предметом внимания Нерона, «приказавшего эдиктом, чтобы солдаты сохраняли льготы по освобождению от налогов, кроме случаев, когда они занимались торговлей» (*84).

Ветераны (*85)

О ветеранах известно немного. Сведения о них либо немногочисленны (в Испании, например, известно пятьдесят два имени) (*86), или письменные, источники не систематизированы и труднодоступны. При Августе ветераны оставались в списках легиона в течение четырех лет и призывались в строй по необходимости. В этом случае из них формировался отряд (vexillum) под командованием одного curator или одного центуриона triariusordo (*87). Но вскоре они полностью отходили от службы, становясь полноправными гражданами. Это право предоставлялось каждому человеку в ранге равном (или ниже) центуриону (а значит, центурионы имели на него право), при условии, что он удовлетворительно исполнял свои обязанности, и тогда он назывался veteranus, missicius, и возможно, emeritus – «выслуживший свой срок». Бывшие преторианцы составляли отдельную группу из-за своего особого положения, иногда их называли просто «ветераны императора» (Veterani Augusti). Важен также вопрос об отставке. Отставка (missio) (*88), квалифицировалась, как ignominiosa для плохого солдата, изгнанного за нарушение дисциплины. Она называлась causaria для освобожденного от воинской повинности, который был ранен либо болен. В этом случае ему предоставлялись права (*89). Но отставка была honesta для человека, который прослужил весь свой срок и своим поведением удовлетворял начальство. В последнем случае она давала право на получение вознаграждения. Различаются missio nummaria (*90), которая выплачивалась деньгами, и missio agraria, оформляемая наделом земли, который либо выделялся индивидуально (viritim), либо на территории колонии, делившейся между ветеранами. Бенефициарий, получивший то, что заслужил (commoda или praemia militiae), считал себя удостоенным почестей (он говорил тогда о себе acceptarius или commodis ассерtis, либо commodis honoratus) (*91).

Бывшие, солдаты получали сумму денег, которая выплачивалась из особой казны – aerarium militare, которая была изучена М.Корбье (*92). Этот орган, созданный в 6 г. н.э. Августом, сначала находился в ведении префекта, бывшего претора, а начиная с Клавдия, был вверен специальному ответственному; лицу, назначаемому императором. Такая система действовала до середины III в. Доходы этой казны пополнялись от сборов специального налога – пятипроцентного налога с наследства и дополнительно однопроцентного налога с продаж. Понятно, что Август уделял ветеранам особое внимание, ибо в 31 г. до н.э. после битвы при мысе Акций, он должен был содержать значительный контингент, намного превышающий потребности и в особенности средства Империи. B своих Res Gestae (*93) он упоминает, что освободил много солдат: 120 тыс. в 31 г. до н.э., которых он разместил в Италии в двадцати колониях; затем 100 тыс. в 14 г. до н.э., которые отправились в Испанию и в район Нарбонны; наконец, 96 тыс. во 2 г. до н.э. Засвидетельствованы и другие увольнения – в 7, 6, 4 и 3 гг. до н.э. На них принцепс истратил 600 млн. сестерциев на полуострове и 200 млн. в колониях. Каждый из солдат, следовательно получил надел земли и денежную сумму – 3 тыс. денариев легионеру и 5 тыс. преторианцу (*94). Впоследствии можно наблюдать двоякую практику: выплаты наличными, становятся все более значительными (при Калигуле легионер получал 5 тыс. денариев, а в 212 г. – 8250), но уменьшаются раздачи земель, которые совсем прекратились при Адриане. И не следует забывать о выплачивавшихся всем солдатам в день отставки сбережениях, накопленных из денег, которые они вынуждены были во время службы отдавать в знаменную палатку и в кассу коллегии (в последнюю, по крайней мере, начиная с Септимия Севера). Отъезд после отставки в послеавгустовскую эпоху имел меньший размах: каждый легион терял около 250 человек в год, а вся армия Рима ежегодно освобождала только 15 тыс. человек.

Крестьяне пользовались особым покровительством. Для них легионеры проводили кадастр земли и устанавливали границы владений (*102). Впрочем, считается, что вообще занятие некоторыми видами сельского хозяйства носило стратегический характер. Культивирование оливы, которая может стать рентабельной, только спустя многие годы после посадки, выращивание крупного рогатого скота, которое не благоприятствует мобильности, способствовало оседанию кочевников, которые всегда представляли собой причину беспокойства (*103). Кроме того, командиры, преимущественно легаты, не оставались безразличными к возможным выгодам: Луций Минуций Натал велел построить крепость Хеншир-Бессериани (Ad Maiorem) в Нумидии, а позади этого поста он купил земли в оазисе Негрин, где завел плантацию оливковых деревьев (*104). Восстание Авидия Кассия в 175 г. заставило Марка Аврелия прибегнуть к предосторожности: отныне избегали посылать сенаторов осуществлять командование в провинции, где у них имелись владения.

Существование рынка, который представлял собой лагерь, благоприятствовало также развитию ремесел, превращавшихся в настоящую индустрию, в частности, когда речь шла о керамике или металлах. Все эти продукты привлекали торговцев, как розничных, так и оптовых. Наиболее предприимчивые из них расширяли торговлю вне лагеря, в самом центре варварских стран, иногда как разведчики они шли впереди солдат или следовали за армией. Они проникали и туда, куда римская армия никогда не заходила (*105). Было бы интересно узнать, какая часть из них была выходцами из Италии, а какая – римлянами, но к сожалению мы не обладаем достаточным количеством источников по данному вопросу.

Наконец, стоит вспомнить то, что в наше время зовется «индустрией развлечений», ибо досуг, очень важная часть культуры римской цивилизации вообще, для солдат был особенно значим. Около лагерей размещались кабаки, лупанары и места для представлений, где выступали актеры, танцоры, музыканты, гладиаторы, и занимались проституцией лица обоих полов. Настоящие «профессионалы» связывали свои судьбы с тем или другим военным соединением, даже можно сказать, что они были lixa cohortis A… или legionis В (*106), надо, конечно, понимать под этим «поставщик, прикрепленный к такой-то когорте» или к такому-то легиону (проще «маркитант»), а не «служащий» в соединении, о котором идет речь. Но из этого не следует, что военные в большей степени предавались пьянству или разврату, чем гражданские лица этого времени (*107). Настенные надписи, найденные в крепостях, о которых мы упомянем в следующей главе, показывают, что у них были другие приоритеты, нежели посещение злачных мест. Тем не менее, надо заметить, что образ жизни каждого военного лагеря варьировался в зависимости от контингента или провинции. Он был более спокойным в Сирии (*108), чем в Германии или в Британии.

Гражданские лица к которым надо прибавить ветеранов и семьи солдат, создавали зону поселения около каждого лагеря (*109). Эпиграфика свидетельствует о некотором разнообразии юридических статусов поселений (*110), они могли достигнуть уровня муниципиев или даже колоний. Наиболее известное в данном отношении слово – это canabae. Оно употреблялось, начиная с эпохи Августа, для поселений Хальтерн и Майнц в Германии. Оно обозначало поселение городского типа, построенное недалеко от крепости, с соответствующим жизненным укладом; власть там осуществлялась magistri, кураторами и эдилами. По мнению некоторых историков (*111) canabae всегда сопровождали военные лагеря легионеров и имели возможность быть преобразованными в муниципии или колонии. В других случаях следовало бы употреблять слово vicus, которое обозначало поселение, менее значительное по занимаемой территории. В Британии, однако, vici обладали большим разнообразием построек: бань храмов, алтарей и т.д. Исследователи отыскали некрополи и заметили, что эти населенные пункты часто сооружались по геометрическому плану (*112). В Ламбезисе, в Нумидии, хорошо благоустроенная via Septimiana соединяла город с лагерем и символизировала связи, которые объединяли эти два компонента. Иногда отмечалось лишь присутствие группы римских граждан (consistentes или incolae), привлеченных богатством солдат. Но чаще всего эти поселения не имеют для нас ни названия, ни звания; они предстают перед археологом, но прячутся от эпиграфиста. Они могут быть построены в стороне от лагеря или опираться на часть крепостной стены, либо окружать всю крепость. Множество примеров могли бы прокомментировать это явление. Труды Ж.П.Лапорта (*113) о городище Сур-Джонаб, античном Rapidum в Мавретании могут служить иллюстрацией (илл. XXXVII. 38). В 122 г. II когорта сардов построила лагерь 135 х 127 м, а в 167 г. крепостная стена приблизительно 1,15 км длиной окружала поселение в 11,6 га, которое примкнуло к оборонительным сооружениям лагеря.

Гражданские и военные, сельские жители и городские, иными словами, все население было привлечено выгодами «границы». П.Солвей (*114) изучил это явление в рамках Британии; другие ученые для других регионов применяли аэрофотосъемку, как, например, отец А.Пуадебар (*115) в Сирии, или полковник Ж.Барадез (*116) для Алжира. М.Эзенна в Марокко и Р.Ребюффа (*117) также в Марокко, главным образом в Триполитании, показали, что полевые археологические исследования все еще сохраняют свои преимущества и остаются незаменимыми.

«Граница» очерчивала географическую зону, своим существованием обязанную армии. На карте этот новый регион мог быть представлен двумя различными способами: либо он тянулся почти непрерывно, как в Британии, вдоль вала Адриана, либо он мог быть прерывистой линией, как в Сирии и Нумидии, образуя что-то вроде кружевного занавеса между римским и варварским мирами. Он мог включать три типа построек. 1) Военные сооружения играли, конечно, главенствующую роль, они делились, как мы это уже видели, на оборонительные, пункты (большие и малые укрепления и башни), очень важные в нашем случае, и на линейные оборонительные сооружения (валы Британии Сегия-Бент-эль-Красс и т.п.). 2) Дороги, которые были проложены и поддерживались в порядке самими солдатами для своих целей, но также использовались торговцами и прочими путешественниками, а потому мы можем вести речь о сооружениях смешанного характера. 3) Постройки чисто гражданские были расположены вблизи лагерей и между ними. В этих регионах поселения были смешанными: населенные пункты городского типа, деревни, изолированные крестьянские хозяйства. Почва были обработана: небольшие террасы не позволяли почве «ползти», вода использовалась наилучшим образом благодаря комплексной системе колодцев, плотин и каналов. Сельское хозяйство варьировало в зависимости от уклада жизни. Оседлые жители производили повсюду зерновые, к которым они добавляли, если это позволял климат, виноград и оливки, иногда выращивали крупный рогатый скот; большие группы кочевников вне военной зоны задерживались иногда, для того, чтобы заняться какой-либо культурой, но предпочитали животноводство (верблюд стал систематически использоваться значительно позднее); полукочевые племена с той и другой стороны лимеса добавляли к земледелию разведение баранов и коз.

Существует ли слово в латинском языке, чтобы обозначить тот географический сектор, где экономическая жизнь и пейзаж были столь своеобразными? Выше мы видели, что prata и territorium не являются совершенно адекватными терминами. Не представляется возможным говорить также, в точном смысле слова, о limes – сия вокабула появилась очень поздно и сохраняет весьма техническое содержание. Вот почему мы предпочитаем говорить о «военной зоне».

Проблема (*118) состоит в том, чтобы измерить размах этих трансформаций, здесь мы сталкиваемся со сложностями, касающимися всей демографии, когда речь идет об античности. Это проблема ценности источников и их нехватки. Давно известно, что документация очень скудна. Но она существует, и многочисленные эпитафии, которыми мы располагаем, должны дать сведения о смертности. В первое время исследователи использовали надписи без разбора. Затем, отдав себе отчет в их легковесности, они отказались от поспешных выводов: они заметили, например, ненормальную частоту возраста смерти, кратного 10-ти или на 5-ти. Логично было бы взять цифры, которые нам предложены, но учитывать, что они не точны и представляют собой лишь округленные данные. Впрочем, мы обладаем некоторыми сведениями, которые никто всерьез не может подвергнуть сомнению: военная служба длится около двадцати пяти лет и затрагивает примерно, триста тысяч человек, которые распределены главным образом, по границе Империи (другие мы увидим далее). За неимением «количественной» демографии, остается, возможность, заниматься «качественной». Скажем, мы можем констатировать такие явления, как рост населения в районах размещения войск, не имея возможности точно измерить его.

Данный вопрос имеет свои особенности, так как солдаты – это, по определению, взрослые люди мужского пола. Это чрезвычайно важно при определении роли данной части населения в главных традиционных сферах демографии. Так, о числе браков: выше мы видели, что всякий брачный союз был запрещен от Августа до Клавдия, терпим от Клавдия до Септимия Севера, что затем сожительство было разрешено. Для III Августова легиона в Нумидии (*119) можно констатировать, что из 354 эпитафий II в. 206 (или 58%) упоминают существование «супруги». Реальный уровень брачности на самом деле был выше, и можно предположить, что некоторые женщины предоставили друзьям дли другим родственникам заботу о погребении своих мужей, а сами оказались преданными забвению, не фигурируя в надписях. Тоже происходит с рождаемостью у жен солдат, которые служили в этом войсковом соединении: общий показатель установлен на уровне только 1,48 против 2,25 для Африки и 2,40 для ветеранов. По Ж.М.Лассеру (*120) – 46 случаев – один ребенок; на 20 случаев более 1 ребенка; 9 случаев – 2 ребенка; на 3 случая – 3 ребенка; на 1 случай – 4 ребенка. Но и тут более вероятно, что потомство военных было более многочисленным, чем донесли до нас документы эпиграфики. Проблема смертности (*121) возвращает нас от солдат к гражданским лицам. В действительности средний возраст погребенных равен приблизительно 47 годам: 45 – в Ламбезисе и 46-47 – в Африке. А.Р.Берн (*122) думает, однако, что смертность у военных африканцев в возрасте до 42 лет была выше, чем у гражданских, и что эта ситуация затем менялась на противоположную; он наблюдал аналогичную ситуацию в войсках, расположенных по Дунаю, однако с некоторой разницей – изменения относились к возрасту не 42 года, а к тридцатилетнему. Последствия «профессиональных травм», потерь в бою мало влияли в случае III Августова легиона. Известны только шесть солдат и один центурион, которые пали от врагов; но есть вероятность, что смертность по этой причине была выше для других провинций, имевших воинские контингенты.

Некоторые миграционные потоки лучше изучены и представляют большую историческую ценность, так как подчеркивают существование связей между провинциями, тогда как историки Древнего Рима обращали большее внимание на связи столицы с периферийными областями. Воинский набор, как мы убедились, производился чаще всего вне области расположения армии в начале Империи, потом внутри самой зоны, затем при самом лагере. Таким образом, существовал значительный миграционный поток, который постепенно ослабевал вплоть до своего полного исчезновения в III в. Количественные характеристики процесса, о котором идет речь, можно приблизительно вычислить: для легиона в 5 тыс. солдат, служивших 25 лет, надо было, чтобы каждый год 250 новоприбывших компенсировали 250 выбывших. Для всей римской армии ежегодная потребность составляла приблизительно от 10 тыс. до 15 тыс. новобранцев. Для такой большой территории эта цифра была ничтожна, и армия испытывала кризис воинского набора только в особо трудные периоды – после поражения Вара, например, или во время войн III в. Но настоящая проблема заключалась не в количестве, а в качестве: легче находили просто солдат, чем хороших солдат. Несомненно, этот фактор, среди прочих мотивов, побудил Траяна создать учреждение, цель которого заключалась в том, чтобы содержать сирот рожденных в Италии (речь идет об alimenta) (*124). И, поскольку речь идет о миграционных потоках, связанных с присутствием армии, не следует забывать многочисленных гражданских лиц, о которых упоминалось выше, привлеченных миром, и процветанием «военной зоны», но их мы тоже не имеем возможности сосчитать.

15. Davies R.W. // Historia. 1967. XVI. Р. 115-118.

27. Marichal R. // Mel. I. Levy. 1955. P. 399-421, используя Pap. Gen. Lat 1, 4; Pap. Berl. 6866; Domaszewski A. von (см. след. примеч.).

41. CIL. III. № 12336.

57. Guey J. // Мel. Ec. Fr. Rome. 1938. LV. Р. 56-77.

60. См. Corbier М. Armees et fiscalite. 1977. P. 337; Carrie J.-М. Les devaluations a Rome, 1978. P. 37-238.

61. Tac. Ann. I. 17. 6 (при Тиберии).

62. Mac Mullen R. // Amer. Journal Arch 1960. P. 23-40; Soldier and Civilian. 1967. P. 179-180; Nuber H.U. // Chiron. 1972. II. Р. 483-507.

63. Tac. см. примеч. 61; SHA: см. примеч. 49.

65. Girard F. Textes de droit romain. 1918. 4e ed. Р. 845.

66. Davies R.W. // Latomus. 1969. XXVIII. Р. 435-449.

68. Тас. Ann. XIII. 35. 2; 51. 1; Girard F. Textes. P. 193.

69. Lesquier J. Armee romaine d’Egypte. 1918. Р. 163.

70. CIL. VIII. № 4508 = 18653, 18352; A. ep. 1914, № 234 (Нумидия); Seyrig H. Syria. 1941. XXII. Р. 155 (Сирия).

73. Тас. Ann. XIII. 54. 2-3.

74. CIL. VIII. № 4322 = 18527.

75. Mycsy A. VIе Congres du limes. 1967. P. 211-214.

76. Dessau H. Inscr. lat. sel. № 2454, 2455.

77. Dessau H. Inscr. lat. sel. № 2456; см. след. примеч.

78. Schulten A. Hermes. 1889. XXIX. P. 481-516; его поддержал Mocsy A. // Acta Arch. Hung. 1953. III. Р. 179-200, а также A. Garcia у Bellido // Arch. Esp. Arqu. 1961. XXXIV. Р. 118-119.

79. Salway P. Frontier People of Roman Britain. 1965. P. 188. За ним следуют Roldan J.M. Hispania у el ejercito romano. 1974. P. 196-197, а также Vittinghoff F. Асc. Naz. Linc. 1974. CXCIV. P. 109-124; Le Roux P. Armees et fiscalite. 1977. P. 350-353.

80. Petrikovits Н. von // Realencyclopadie. VIII. A. 2 1958. Col. 1825.

88. Segre A. // Rend. Pont. Асc. Rom. 1941. XVII. Р. 167-182, в частн. Р. 171; Sander E. // Rhein. Mus. 1958. CI. P. 166-169.

90. Dessau H. Inscr. lat. sel. № 9085.

91. Speidel M. // Amer. Journal Phil. 1983. CIV. P. 282-286 (см. Le Bohec Y. Epigraphica. 1981. XLIII. P. 132-134).

93. Dio. Cass. LI. 4. 17. Muller A. Neue Jhb. f. d. Klass. Altert. 1912. XXIX. P. 267-284; Hardy E.G. Class. Quart. 1920. XIV. P. 187-194; Keppie L. Colonisation and veteran Settlement in Italy. 1983; Papers Br. Sch. Rome. 1984. LII. P. 77-114; Mann J.C. Ор. cit.

94. Tac. Ann. XIV. 27. 31. 4-5 (см. также RGDA).

95. CIL. VIII. № 4800.

96. Suet. Ner. IX; Tac. Ann. XIV. 27; 31. 4-5; Dessau H. Inscr. lat. sel. № 2460, 2574.

98. Pavis d’Escurac H. // Mél. Grenier А. 1962. II. P. 571-583.

99. Dessau H. Inscr. lat. sel. № 9059.

102. CIL. VIII. № 22786, 22789. Inscr. Lat. Tun. № 71, 73, 74; CIL. VIII. № 14882, 23084, 25967; Inscr. Lat. Tun. № 623; Inscr. Lat. Alg. II. № 4343, 6252; Rom. Inscr. Trip. № 854; Année épigraphique. 1912. № 148-151. 1935. № 28. 1939. № 31. 1942-1943. № 35; Bull. Comm. Trav. Hist. 1932-1933. Р. 152 (напр.!)

103. Lassère J.-M. Ubique populus. 1977, Р. 356-358, в качестве примера; можно найти аналогичную практику в Сирии, Египте и т.д.

104. Ср. CIL. VIII. № 2478 = 17969; Х. № 8045. 12.

105. Тас. Ann. II. 62. 4.

106. Suet. Aug. XIX. 4; Тас. Hist. II. 87. 2, где упоминаются также «слуги» солдат, calones; Petrikovits H. von // XII^e Congrès du limes. 1980. III. P. 1027-1035.

107. См. любопытное граффити в Année épigraphique. 1980. № 262; Le Roux P. // Epigraphica. 1983. XLV. P. 66-73.

108. Тас. Hist. II. 80. 5.

110. Année épigraphique. 1983. № 858 (Porolissum, в Дакии); Schulten A. // Hermes. 1894. XXIX. P. 500, выглядит, возможно, слишком систематичным.

112. Birley Е. Roman Britain and the Roman Army. 1953. P. 71-80.

114. Salway P. Op. cit. в примеч. 111.

117. Rebuffat R., Callu J.-P., Morel P., Hallier G. Thamusida. 1965-1976. 3 vol.; серия статей R.Rebuffat, среди которых: Bull. Arch. Maroc. 1973-1975. IX. P. 359-376.

118. См. в связи с этим акты Канского коллоквиума La mort, les morts et l’au-delà (Смерть, мертвецы и загробная жизнь) (ноябрь 1985). 1987. 376 р.

119. Le Bohec Y. La III^e Legion Auguste. 1989. P. 543; см. примеч. 118.

120. Lassere J.-M. Ubique populus. 1977. Р. 519 et suiv.

124. Plin. Pan. XXVIII. 5; CIL. XI. № 1147.